— Она тут с обеда, — выглянул вахтер, заметив мой интерес к собаке. — На кольце ее ударило, она закрутилась, а машины мимо — вжик! вжик! Спасибо, нашелся парень, вынес ее оттуда да тут положил. Так и лежит. Не ест…

Было около восьми. Я задержался на работе, и, значит, мимо собаки прошли сотни моих сослуживцев.

Это была черно-пегая лайка безукоризненно симметричного окраса, с резко очерченными белыми щеками и белыми бровками на черной полумаске. Пес и на меня не обратил никакого внимания, когда я наклонился к нему, лишь передернул бровками, как бы говоря: «Ну, что еще тебе надо? Много вас тут прошло…»

— Это не ваша? Я возьму эту собаку! — вдруг выросла за моей спиной молодая бойкая дама.

— Это лайка, — процедил я. — Охотничья собака, и лучше всего было бы вернуть ее хозяину.

— Мы всегда проводим отпуск активно, компанией плаваем на байдарках, — настаивала дама. — Она будет много гулять, ей будет у нас хорошо!

И тут я почувствовал на себе некую силу сторонней воли. Это была воля Случая. Породистая — это было несомненно — собака в самом центре Москвы, в пяти минутах ходьбы от улицы Горького… Попала на кольцо и осталась жива… Парень-спаситель, несколько часов у людного подъезда, сотни, тысячи прошествовавших мимо людей… И наконец, эта дама, заинтересовавшаяся собакой минутой позже меня! Все это мог сделать только Всемогущий Случай, и противиться ему было, конечно, нельзя.

— Вставай, пойдем! — сказал я псу. Он поднялся и, хромая, все так же отрешенно, бесстрастно направился за мной. На рассеченном плече шерсть его слиплась от крови, но перелома как будто не было. Первая же машина (это оказался «левак») согласилась отвезти нас домой. Случай продолжал работать!

Пес покорно вошел в машину. Мы ехали молча, будто поссорившись: неудобно знакомиться в машине, когда разыгрываешь роль давних друзей.