Кошмарная пасть открылась, и в следующий миг незадачливый охотник оказался под водой. Он по неопытности в начале охоты привязал конец линя от кукана к поясу. Растерявшись, мой друг беспомощно замахал руками в выронил ружье, а акула, утянув на дно кукан с добычей, расправлялась с ней как хотела. Я поднырнул и перерезал линь, в то время как отчетливо был слышен скрежет зубов о стальной поводок кукана. Бестия рвала и трепала подвешенную на нем рыбу, словно злая, осатаневшая собака. Как только акула отхватывала кусок рыбы и он скрывался в ее пасти, поплавок устремлялся вверх. Тогда хищница нагоняла его и вновь опускалась на дно.

Воспользовавшись минутной передышкой, я окликнул товарища на лодке. Он недовольным голосом ответил:

— Да рыба зацепилась…

— Потом достану, — крикнул я, — брось удочку и давай сюда! На нас напади акулы!

Не знаю, что больше подействовало на «рыболова», в первый и последний раз взятого нами на охоту: то ли мое обещание достать его рыбу, то ли человек этот наконец поверил в опасность нашего положения, но он взялся за весла.

Тем временем акула разделалась с охотничьим трофеем и заодно проглотила поплавок. Из плотно сомкнутой пасти смешно торчал десятиметровый конец бечевки. Акуле он мешал. Тогда, точно так, как это делает пес, вцепившийся в штанину человека, акула попятилась назад. Однако конец свободно тянулся за ней. Акула металась из стороны в сторону, а он змеею следовал за ней. Тогда рыба отошла поодаль, стала к нам спиной и затрясла головой. Бечевка плавно начала опускаться на дно.

Лодка находилась уже рядом, и теперь, прежде всего, моей заботой было удержать друзей от поспешных действий.

Не выпуская загубника изо рта, я промычал:

— Спокойно! В лодку только по команде! — В мой план входило подсунуть акуле второй кукан. Там были всего две небольшие рыбешки, но этим мы реально могли отвлечь внимание хищницы от нас.