– Я не обратил внимания.
– Он ваш родственник?
– Я знаком с одним из его родственников. И, как я и сказал, решил просто-напросто его проведать.
– Что ж, хорошо. Значит, вы с ним попрощались.
Раздался тихий стук в дверь, после чего она осторожно открылась. Молодая женщина в юбке типа набедренной повязки вошла в палату, она ни с кем не поздоровалась, полагая, что Кении Гоч еще, возможно, спит, и не желая будить его. На губах у нее играла радостная улыбка. Но когда она увидела его распростертым на постели и залитым кровью, то побледнела настолько, что на носу и на щеках стали заметны практически бесцветные веснушки.
– О Господи, – пробормотал она. – Сядьте, Диана, и опустите голову, – рявкнула сиделка. – Не то вас на меня вытошнит.
Глава третья
Айзек Канаан проснулся, когда полоска света пересекла его лицо по диагонали практически пополам. Свет упал на одно из век и согрел краешек рта, в котором скопилось немного сонной слюны.
На службу в полицию он поступил в зрелом возрасте, почти на десять лет превысив лимит и подделав свидетельство о рождении, чтобы его туда приняли. Но в резком и жарком солнечном свете он выглядел в аккурат на свои шестьдесят три года.
Утверждали, будто сержант Айзек Канаан практически никогда не спит. Более или менее профессиональные медики, крутящиеся в кофейне "У Милорда" – а там всегда находился профессиональный эксперт в любой области человеческой деятельности, включая индустрию развлечения и порока, – говорили, что его бессонница вызвана шоком, связанным с похищением и убийством его маленькой племянницы.
Когда ее крошечное истерзанное тельце нашли на могильном камне Голливудского кладбища, это не помогло ему избыть бессонницу, начавшуюся, когда девочку похитили. В конце концов он дошел до того, что бодрствовал сутками напролет, шныряя по аллеям и бульварам, обжитым малолетними проститутками, выставляющими напоказ свой товар, и пытаясь на свой горький, настырный и непреклонный лад спасти от ужасной участи хотя бы их.