В Древнем Китае термин «гунфу» имел довольно широкий смысл, но при всем многообразии оттенков неизменным оставалось его духовное содержание как огромной ценности и приобщенности к высшему знанию. Причем стать гунфу мог в равной степени и тот человек, который выбрал путь философа, и тот, который выбрал путь воина. Например, понятие «гунфу» часто можно встретить в философских трактатах об искусстве кулачного боя. Там оно употребляется рядом со словом «учение» как величайшее внутреннее откровение древних мудрецов.

О гунфу в Европе узнали довольно давно. В 1779 г. во Франции появилась книга миссионера-иезуита Сибо и называлась она «Заметки о Гунфу даосских бонз». Автор книги пользовался услугами обращенного в христианство китайца и с необыкновенной для того времени точностью описал многие особенности практики гунфу. В то же время иезуит подходил к древнекитайскому учению со своими, европейскими, мерками. Он увидел в гунфу лишь «утонченную и разумную систему» физических упражнений, а главную цель — реализацию человеком всех потенциальных возможностей своего бытия — понять не смог. Потому и трактовал идеалы китайских мастеров лишь как желание достичь бессмертия. Практицизм одержал верх, эзотерический смысл подменился подражанием форме, и от комплексной системы остались лишь отдельные фрагменты, вырванные из общего контекста культуры, — различные виды восточных единоборств (дзю-дзюцу, каратэ, джиу-джитсу, айкидо и другие).

Между тем стержнем всех древних систем является учение о том, что «ключ» к управлению телом лежит в нашем сознании. Правильно им пользуясь, можно полностью контролировать, развивать и корректировать свой организм. По собственному желанию владеющий этим умением может увеличить свои возможности, поддерживать хорошее здоровье, причем гораздо успешнее, нежели пользуясь другими путями, минующими сознание.