Была гроза, это я помню точно.

Потоки воды струились по иллюминаторам личного самолета Нельсона Скалбани, снаружи бесновался настоящий ураган. А внутри сидели мы с Филис, уставившись друг на друга и пытаясь понять, что же мы натворили.

Нет, мы никогда не были любителями воздушных путешествий. И однако же мы, Филис и Уолтер Гретцки из Брэнтфорда, провинция Онтарио, родители пятерых детей, владельцы заложенного дома, были единственными пассажирами частного реактивного лайнера, совершавшего специальный рейс из Индианаполиса. Самолет мчался сквозь бурю, чтобы я успел на работу в телефонной компании «Белл». А там, внизу, остался наш семнадцатилетний сын, Уэйн, один в незнакомом городе, где он не знает ни души. Остался, чтобы начать играть в профессиональный хоккей. И вся Северная Америка следит за ним, потому что вдруг он получил кучу денег. И каждый день в газетах, по радио, по телевизору звучат слова: «Из-за Гретцки в хоккейной лиге может вспыхнуть война!» А он там один, и ему всего семнадцать…

Я не знаю, как он чувствовал себя там, внизу. Но меня от волнения терзала моя язва. Правильно ли мы сделали? А Уэйн? Будет ли ему хорошо в Индианаполисе? Три последние года он жил хотя и не дома (кроме июля и августа), но недалеко, доехать можно было всего за несколько часов. А теперь он очутился в другой стране – в США. А что будет со школой? Где он будет жить? И как уладить миллион всяких других мелочей?

Эти мысли не отпускали нас, и когда самолет приземлился в Торонто, и когда мы на машине поехали домой, в Брэнтфорд. На следующей день я, как обычно, ремонтировал свои телетайпы. Этот безумный уик-энд был позади…

Наверное, теперь любой, кто хоть сколько-нибудь интересуется спортом, знает об Уэйне Гретцки.