Русскому человеку свойственно и чужеземных котов именовать точно так же, только на «иностранный» лад. Вспомним родное, идущее с самого детства: того пусть и вредного, но вместе с тем очень милого кота из прекрасной и светлой сказки о деревянном человечке звали именно «Базилио». А ведь это и есть русский «Василий». Мне, как, наверное, и многим из тех, кто воспитывался на русском слове, на русских колыбельных и сказках, до сих пор иностранное имя Базиль рисует в воображении что-то доброе хитрое и усатое, словом, пусть и вороватое, но вместе с тем теплое и уютное человеческое воплощение кота.

Имя Василий пришло к нам из далекой, давно уже гинувшей в веках Византии (вообще очень многое в нашей национальной культуре было заимствовано именно оттуда), и означало собой ни много, ни мало, как «василевс». В языковой традиции смысл этого древнего красивого слова раскрывается иным понятием, которое восходит к бессмертному имени великого римского консула и полководца, – «цезарь», «царь». Законы же русской фонетики таковы, что первый согласный греческого державного титула часто передавался двумя разными звуками, которые на письме обозначаются литерами «б» и «в». Поэтому «василевс» и «басилевс» – это в сущности равноправные формы транслитерации одного и того же слова (то есть побуквенного перевода, передачи иноязычных слов путем простой замены литер одной письменности соответствующими им буквами другой). Впрочем, как кажется, все это справедливо не только для русской фонетики: звуковая разница между русским Василием и заморским Базилем – это следствие все тех же лингвистических законов.

Впрочем, некоторое тонкое стилистическое отличие, порождаемое национальной языковой средой, все же присутствует здесь. Начальное «в» – это, как кажется, более поздняя фонетическая норма, и (как, наверное, все более позднее) она несет в себе некий оттенок опрощения, если не сказать вульгаризации.