В конце концов вся эта затея со «снежком» закончилась полным конфузом. Земляки Зямбы продавали товар нигерийцам, а те их каким-то сложным приемом кинули, оставив без «снежка» и без баксов. Кидал все же достали, но дело закончилось большим шухером — автомобильной погоней и стрельбой на улицах Москвы.

Именно тогда у Келаря, в миру Евгения Борисовича Карлова, кандидата экономических наук, впервые мелькнула мысль завязывать с преступным бизнесом и сваливать за рубеж, как уже поступили многие криминальные авторитеты. Келарь прилично говорил по-английски, был начитан, считал себя знатоком Шекспира и Пастернака и презирал теперешнюю полупьяную Россию.

Если Зямба старался укрепить собственный престиж, взявшись за организацию крупной ликвидации, то Посланник, по паспорту Иван Петрович Несмелов (кстати, что написано в паспорте у Зямбы и был ли у него в принципе такой документ, вообще никто не знал), старался гнуть свою линию.

В отличие от пятидесятилетних Зямбы и Келаря Посланнику не исполнилось и тридцати. Красоты он был необыкновенной. Про таких в старину говорили: красный молодец. Густые черные волосы, прямой породистый нос, светло-серые глаза, строен, подтянут, всегда элегантно одет и, конечно, неотразим для женщин.

Посланник закончил МГИМО и был завербован в группировку Келарем. Они как-то встретились на некоем светском рауте в США, и у них быстро нашлось о чем поговорить.

Евгений Борисович Карлов пребывал под сенью статуи Свободы по скромным коммерческим делам (фирма Келаря занималась в том числе и импортом дешевой американской курятины), но планы молодого дипломата открыли перед сколковской организацией иные — грандиозные — перспективы. В Америке Иван Несмелов познакомил Евгения Борисовича с преуспевающим бизнесменом Барри Хьюбертом. Тот занимался торговлей человеческими органами и почем зря поносил американские законы, ставившие слишком много препон этому благому делу. Вот в России, полагал Хьюберт, он бы развернулся по-настоящему.