Во время нашего разговора Киналья часто поглаживал себя по пояснице и сокрушенно качал головой. «Травма, полученная в матче на Кубок Италии», — объяснил он.

— Вам здорово достается от защитников? — спросил я.

— Да, наши стопперы меня не любят, но я должен все стерпеть и забивать голы.

— Как вам это удается?

— У меня неплохая техника: мячом командую я и без гола с поля почти никогда не ухожу.

…На следующий день после нашей беседы, в матче против одесского «Черноморца», Киналья ушел с поля все же без гола.

Да, форвардам, в каких бы странах мира они ни играли, всегда уделяется повышенное внимание. И достается им, пожалуй, больше всех остальных. Летом 1975 года, когда мы с одним московским журналистом пришли домой к Олегу Блохину, он был печален. Его ногу до самого колена прятали бинты, и он время от времени ладонью поглаживал их, будто пытался усмирить боль. У нас было заготовлено к Блохину сорок вопросов. И, помнится, первый мы задали на злобу дня:

— О чем вы, Олег, думаете, когда, прихрамывая, идете по полю после грубой игры соперника?

Он помрачнел еще больше.

— О боли своей думаю, — сказал Блохин. — Прислушиваюсь к ней: не опасна ли травма? Смогу ли играть? А бывает, и злость кипит в душе против обидчика. Особенно если тот намеренно ударил по ногам.

Среди прочих мы задали Блохину самый банальный вопрос: как он стал футболистом? Отвечая, он говорил тепло и, казалось, уже забыл о боли. Даже просто говорить о футболе — это чувствовалось — было для него огромным удовольствием.

— Мяч гонял с четырех лет. Прямо на пустырях, во дворе — где придется. В десять лет отец привел меня в динамовскую футбольную школу. После экзамена меня приняли, и я стал учиться футболу.