Это было весной 1981 года. На очередной медосмотр к врачу киевского «Динамо» я вошел вместе с 23-летним полузащитником Андреем Балем. К нам в клуб его пригласили из львовской команды «Карпаты». Он был уже хорошо известен в футболе. Выходил на поле с капитанской повязкой сборной юниоров, которая выиграла в 1977 году первенство мира среди своих сверстников. Играл и в молодежной сборной СССР, победившей в 1980 году на чемпионате Европы. Баль сразу занял место в основном составе «Динамо», а вскоре вошел и в первую сборную Советского Союза. В динамовском коллективе он держался всегда скромно и всегда с каким-то особым почтением заговаривал с ветеранами команды.

Осмотр уже заканчивался, когда Баль, внимательно оглядев меня, вдруг спросил:

— Скажи, пожалуйста, Олег, как это тебе за одиннадцать лет так удалось сохраниться?

Я пожал плечами. Признаться, никогда об этом не задумывался.

— Это все гены, Андрюша! Гены! — бросил доктор Балю, не поворачивая головы в его сторону.

— Да, наверное, вы правы, — согласился тот. — Я здесь только полгода побегал, и то уже сердце пошаливает.

От врача я поднялся на второй этаж в свою комнату под номером одиннадцать. Прилег. До дневной тренировки еще было много времени, и я намеревался вздремнуть. Но сон не шел. Вопрос Баля и такой уверенный ответ доктора возвратили меня в далекое детство, в родительский дом…