А бабушка и память у меня развила сильно. Часто ходили мы в лес, на луг. Там я читал бабуле выученные дома стихи. И сейчас, обращаясь к футболистам на разборе игр, я люблю порой перейти от прозы к рифме… Общефизическая подготовка у меня начиналась с ежедневного перетаскивания сорока ведер воды из колодца в огород. Непроизвольную силовую подготовку продолжила рыбалка. Ведь нас река подкармливала. Ловили рыбу бреднем — мама на берегу, отец раскидывает сеть, а я в лодке на веслах. Вот так несколько раз с этим бредешком лодку проведешь — и мозоли на ладонях, а руки просто гудят от усталости. Отец же говорил, подбадривая: «Что, Эдька, кушать хочешь? Тогда помогай!» А если я неправильно лодку вел, так он на меня мог и сурово прикрикнуть. Когда же летом я гостил у родителей мамы в Городце — это километров двадцать от Коломны, — то утром выгонял корову, днем работал на огороде, а ночью случалось в ночное съездить, помочь взрослым ребятам пасти лошадей.

Такое вот послевоенное детство, знакомое людям теперь уже «старшего поколения» не понаслышке. И как же быть этому детству да без футбола!

Каждый год на «нашем» лугу размечали поле, ставили ворота. Луг этот был своеобразным клубом для местных жителей. На нем не только играли в футбол, волейбол, баскетбол. Рядом обычно располагались любители перекинуться в карты. Мама мне во все игры разрешала играть — кроме картежных, а меня к картежникам тянуло. Ведь порой игра шла на деньги, и какому пацану не хотелось свой рубль попробовать в два, а то и в три превратить. Однажды, застав за игрой на деньги, мама буквально погнала меня хворостиной домой. И уже дома объяснила: «Деньги надо получать, только заработав их честным трудом. Нельзя играть на деньги. Пусть ты выиграешь, но ведь кто-то другой проиграет!»