— Наташ, сплю я еще, — призналась честно, больше всего желая повесить трубку и вернуться обратно в тот сладкий сон — которой казался куда слаще невыспавшейся, пропахшей «Житаном» реальности. — Планы есть — но думать надо.

Вот посплю еще — может, чего в голову и придет. Или в контору приду, на телефоне посижу, газеты полистаю…

— Шеф ждет, Ленская, — сухо напомнила Наташка, вдруг вспоминая, что она первый зам, а значит, обязана быть строгой и неумолимой. И никакие личные отношения роли играть не должны. — Тебя-то не было сегодня — а я от Сережи выслушала по полной программе. За тебя в том числе — расскажу, когда заявишься.

Все, даю тебе две минуты, и трубку не вешай — сиди и думай. Поняла?

Я дотянулась до пачки, закуривая вторую «житанину», огляделась по сторонам, словно рассчитывая наткнуться взглядом на идею. Но ничего такого не увидела вокруг. В комнате привычный для меня и неудивительный при моей жизни и натуре бардак, но никаких следов сенсаций. Кровать изжевана и пуста, в углу у музыкального центра куча дисков, чьи обложки вряд ли на что-нибудь меня натолкнут, шкаф с вещами закрыт, туалетный столик завален, но только косметикой, белые стены густо испещрены не идеями, но синими, красными, зелеными и желтыми пятнами — результат моего, так сказать, творчества в качестве несостоявшегося дизайнера, регулярно преображающего собственное жилище. Вот и все, пожалуй.

И в голове такой же хаос. Смутные обрывки сна, неровные клочки идей, бесформенные кляксы мыслей.

— Ну? — Наташка была неумолима, видно, главный и вправду разошелся и она боялась не выполнить его приказ. На него находит иногда — и я, в общем, понимала ее состояние. Хотя она мое — нет.