Инспектор перестал раскачиваться. Он положил свои заметки на стол, заваленный бумагами, поправил очки и внезапно изменил тон.

— Монтеро, хватит врать! Теперь я вам скажу, где вы взяли сотни тысяч песо на автомобиль, чтобы пускать пыль в глаза вашим девицам.

— Но я вам говорю, что…

— Замолчите! Эти деньги вы выкрали из кассы книжной лавки, в субботу в девятнадцать часов тридцать минут, через несколько минут после закрытия, так как знали, что хозяин хранит всю выручку у себя и в этот день обычно подсчитывает ее.

— Это невозможно! Уверяю вас, что…

— Молчать! Хозяин застал вас на месте преступления. Тогда вы, обезумев от страха, изо всех сил ударили его. Он упал навзничь, пробил себе череп и умер на следующий день в больнице.

— То, что вы говорите, чудовищно! Какой-то бульварный роман. Я на такое не способен!

— Замолчите! Совершив преступление, вы убежали через потайную дверь, которой пользуются или, вернее, пользовались все студенты, когда приходили повидать этого человека в неурочный час.

— Это ложь! Ложь!

— Не врите! У меня в руках доказательства. Вас видели.

— Кто?

— Когда надо будет, узнаете.

Монтеро разрыдался. Двое полицейских подхватили его и увели из кабинета инспектора.

В камере он провел страшную ночь, все время повторяя:

— Но это невозможно! Кто мог это сказать? Никогда в жизни…

И вдруг, около четырех или пяти часов, он внезапно вскочил и начал вслух говорить:

— Ну конечно, в субботу, двенадцатого, именно в это время я находился на стадионе. Ну конечно, я смотрел матч «Ресинг» — «Ривер», был на скачках! — Он позвал часового. — Откройте, мне нужно кое-что сказать! Откройте, вы не имеете права…

— Хорошо! Я предупрежу шефа, — ответил дежурный надзиратель.

Только в одиннадцать часов Монтеро попал наконец к инспектору. Он застал его за делами.

— Господин инспектор, в субботу, двенадцатого, я не мог находиться в книжной лавке, так как был на матче «Ресинг» — «Ривер».