Когда же Эррера положил перед ним подписанный, но незаполненный контракт на 1963—1964 годы, Анжело Моратти был вынужден сам перебросить ему золотой мостик.

— Послушайте, Эленио! Назовите хоть отправную цифру.

— Вы сами знаете, чего я стою, а я знаю, что вы никогда никого не обманывали. Ваши условия станут моими.

Что это? Ловкий ход игрока? Нет: возможно, Э. Э. и рискует, но, будь то на футбольном поле, будь то в жизни, риск у него всегда рассчитан.

Э. Э. на вершине славы. Он прошел длинный путь с того памятного финала на Кубок Франции между парижским «Ресингом» и командой Шарлевиля. Это было в мае 1936 года. Эррере едва исполнилось тогда 20 лет. Он играл левым защитником в арденнской команде и «хозяйничал» перед Жюльеном Дарюи, который впоследствии стал выдающимся французским вратарем. Игрокам Шарлевиля платили совсем немного, и Эррера едва сводил концы с концами. Город имел второразрядную команду, чье появление на зеленом поле стадиона «Коломб» могло показаться просто чудом. Но арденнцы 1936 года не были вульгарными материалистами. Они боролись изо всех сил, не думая о вознаграждении, которое в этот день оказалось в карманах парижан — Хидена, Жордана, Дельфура, Бенанта и Кеннеди, этих фаворитов минуты, одержавших победу всего лишь одним голом.

Эррера был тогда молодым футболистом, затерявшимся в массе энергичных и решительных защитников. Сегодня у него есть все, славе его еще сиять и сиять, ибо он из породы победителей, которые добиваются своего наперекор любым препятствиям.

Однако этот исключительный человек грустит по «Стаду» Франции. Э. Э. гордится тем, что руководил тремя национальными сборными — Франции, Испании и Италии. Он публично хвастает триумфами «Барселоны» и «Интера», но становится почти сентиментальным, когда вспоминает «Стад» 1945 года, где он начинал свою сказочную карьеру тренера в надежде сделать Париж центром европейского футбола.