«Ошибаетесь, уважаемый, – насмешливо произнес франт, поигрывая увесистой связкой ключей и чувствительно упираясь мне в бок острым локтем. – Эти цветы беру я. Они как нельзя лучше подходят к цвету глаз моей возлюбленной». «Надо же, какое совпадение! – воскликнул я, «случайно» наступая ему на ногу. – Глаза моей возлюбленной такого же оттенка». «А вот это вы напрасно сделали», – с высоты своего роста нахал брезгливо осмотрел испачканную обувь и в упор уставился на меня. В следующее мгновение с воплями «Мишка!», «Володька!» мы бросились обниматься и хлопать друг друга по плечам, приведя в окончательное недоумение толстую тетку за прилавком.

После бурных приветствий последовало не менее бурное выяснение, кому же все-таки достанется букет, только теперь каждый уже пытался настойчиво уступить его другому. Вдоволь нахохотавшись, мы обнаружили, что, во-первых, собрали вокруг себя небольшую толпу любопытных, что немедленно вызвало новый взрыв веселья, а во-вторых, что мы оба рискуем окончательно опоздать к нашим возлюбленным. Поэтому последними новостями о себе обменивались мы уже в спешке.

– Дня через два обязательно позвоню, – горячо обещал Мишка, торопливо записывая мой рабочий телефон. – Я недавно переехал, телефон поставить еще не успел. Но, знаешь, вот тебе на всякий случай контактный. Если что, ты звякни.

Он нацарапал номер, подхватил цветы и скрылся в толпе, крикнув напоследок:

– Я обязательно позвоню! Извини, подвезти не могу, любовь, брат!

Мишка не позвонил ни через два дня, ни через десять. А я, честно признаться, забыл в суете и о старом приятеле, и о нашем уговоре.

Куда же я дел записку с телефоном? Я бросился лихорадочно обшаривать карманы. Так, спокойно. От Марины раненько утром я поехал сразу на работу. Записку из кармана вынул, это точно. Вынул из пиджака и переложил в карман халата, чтобы позже вложить ее в записную книжку. В книжку я ее не вложил, следовательно… Я постучал себя по лбу. Склеротик чертов! Листочек с контактным телефоном конечно же остался в кармане халата, который спустя отведенное ему время подвергся неизбежному кипячению и глажке.