Так что с возвращением в сборную профессиональные сложности не стали для меня тайной за семью печатями. Во многом я освоился. А объем работы, естественно, вырос. Правда, я остался не в полном одиночестве. Были у меня в сборной и хорошие помощники. Например, посчастливилось долго работать с Леонидом Николаевичем Смирновым, замечательным специалистом своего дела. Он был не только массажистом, но и прекрасным другом – моим и всех спортсменов. Он раскрыл мне глаза на свою профессию.

До него я лишь понаслышке знал о массажистах. Примитивно представлял их как людей, занятых конкретным физическим трудом. А Смирнов давал настолько ценную информацию – мне и тренерам, что в иных случаях она оказывалась решающей. Например, мог обратить внимание:

– Знаешь, Савелий Евсеевич, Скобликова «забита»: на каком-то участке у нее мышечное напряжение. Не связано ли это с тем, что она изменила технику бега?

Вот так Смирнов попадал в «десятку». Действительно, когда та же Скобликова, Гришин или Косичкин, например, во время подготовительного периода уделяли больше внимания штанге, Леонид Николаевич тут же это отмечал. И сразу делился наблюдениями с нами. По сути, он по-доброму подсказывал. А как часто подстраховывал меня. Ведь у нас, врачей, очень большой объем работы. Чтобы успеть сделать все, что запланировано, как говорится, суток мало. Смирнов изо всех сил помогал – делал компрессы, перевязки… Причем добросовестно, с любовью. Я с ним поработал около 10 лет. И ни за что не выбрал бы себе другого помощника, если бы не – увы! – уход Леонида Николаевича из жизни.

– Савелий Евсеевич! Вы упомянули о важной психоразгрузочной стороне вашего общения с сильнейшими конькобежцами страны. Насколько мне известно, уже в период работы в футбольной сборной для этого привлекались разные творческие бригады, которые наведывались в команду в период подготовки дома и даже ездили с ней на зарубежные турниры. Было ли нечто подобное в работе с конькобежцами?