Мы сидели в станционном скверике на скамейке под акациями. Откуда ни возьмись, прибежала маленькая собака и стала скакать перед нами.

— Какая прелесть! — сказала мама.

Папа посмотрел сверху, из-за края газеты, которую он читал, и прибавил:

— Такие собачки всегда бывают на станциях во время пересадки.

— А как её зовут? — спросил я.

— Ну как, — ответил папа и опустил газету, — обыкновенно. Жучка, например. Жучка!

Собака встала на задние лапы, передние прижала к груди и затанцевала, глядя поочерёдно то на меня, то на папу, то на маму.

Мама раскрыла сумку и угостила Жучку сухариком. Не отказалась Жучка и от огурчика, и от печёной картошки, и, что самое удивительное, от конфет в бумажках.

Она разворачивала их носом и лапами, катала по земле, чтобы они почистились, и потом глотала целиком.

За две минуты мы так подружились, что решили взять её с собой.

Папа сказал:

— Прекрасно! Надеюсь, что она полюбит вас так же нежно.

В скверике торговали газированной водой. Я взял у мамы гривенник, и Жучка побежала за мной.

Мне хватило полстакана воды с сиропом, а остальное я вылил в консервную банку, которая нашлась у продавщицы. Жучка пила воду и облизывалась. А продавщица в белом халате сказала:

— Пей — не хочу! Ещё дать?

Я купил на оставшиеся деньги ещё стакан воды для Жучки. Она лакала с перерывами до дна, потом два раза чихнула.

— На здоровье! — сказала продавщица в белом халате.

Папа ушёл в кассу за билетами, мама — в магазин за покупками. А я свою порцию мороженого разделил пополам с Жучкой. Незнакомая старушка с зеленью в корзинке остановилась перед нами и сказала:

— Ты чего её мороженым с толку сбиваешь?

— Да ведь жарко! — говорю я.

Жучка встала перед старушкой на задние лапы. Та покачала головой и ушла.