– Мы прожили всю жизнь, и только сейчас у нас появилось родное дитя. Неужели мы станем его топить? Пускай ребенок живет с нами, хотя он вроде как получеловек. Будем его растить, глядишь, у нас прибавится немного скрытых добродетелей! – Жена Дацина приказала повитухе передать ребенка мужниной наложнице, чтобы та кормила дитя.

Между тем Дацин пошел к алтарю, оглашая воздух громким плачем, в коем можно было услышать нотки горечи и обиды.

– О, Бодхисаттва, ты заставил меня раздать богатства, а взамен обещал дать мне дитя. Хотя я и не полностью исполнил твой завет, однако все же потратил не меньше двух или трех тысяч лянов, можно сказать, оторвал их от своего сердца. Другие люди умудряются вымолить себе массу разных удобств и выгод, а жертвуют богам сущую мелочь – на крепежную балку или на столб в храме Будды. Между тем я раздал столько богатств, что если их сложить вместе, то серебряных дел мастер соорудит из этого серебра целого человека. Неужели в обмен на свои деньги я не могу получить приличного ребенка?! Если тебе жалко подарить мне мальчика, дай мне хотя бы девочку. Я найду ей мужа, а зять станет ухаживать за нами в старости. Как-никак и это будет выход из положения. Мало того, что ты оставил мои просьбы без внимания (уж я не знаю, какие только грехи я совершил в своей жизни), сделал меня бездетным, но ты еще умудрился подкинуть мне какое-то чудище, в коем невозможно различить, где светлое начало Ян, а где темное – Инь, нельзя понять, мужик это или девка. Скажи, зачем ты такое сотворил, почему явил подобное чудовище на белый свет?

Старик снова заплакал и опять принялся жаловаться богу, надеясь убедить его в искренности своих слов. Он предавался скорби чуть ли не до сумерек. От стенаний он устал, дух его вконец помутился, и он погрузился в сон. Как и в первый раз, он услышал голос, который донесся до него из зерцала:

– Плакать нечего, плакать поздно! В свое время я тебя предупреждал: сдержи свое слово, тогда сдержу его и я. Ты поступил со мной нечестно, точно так же обошелся и я с тобой. Ты пожалел деньги, цена коих грош, и упустил из рук свое счастье – «живую драгоценность». Ши Дацин упал на колени.