Зачастую, как это положено в среде настоящих друзей, мы спорим между собой о «методах» использования бани, о том, как, скажем, «сделать вкусный пар», или даже о том, какой веник лучше. И зачастую не приходим к общему знаменателю. Пробовали «залезть» в «банную» литературу, но таковой оказалось прискорбно мало, а старые книги, где можно добыть кое-какие сведения о пользе щедрого жара, чаще всего оказывались библиографической редкостью — их разве что можно было добыть ценой многодневных поисков у букинистов.

— Вот ты, журналист, — говорили мне друзья. — Взял бы и написал о русской бане. Сейчас в мире много говорят о финской сауне, а древнейший и полезнейший культ русской бани забывают.

Еще конкретно не думая о книге, я стал исподволь собирать различные сведения о бане. Записывал «рецепты» парильщиков с многолетним стажем — чаще всего это были старые спортсмены.

Я беседовал с историками, писателями, этнографами. Подружился на «банной почве» с гигиенистами, физиологами, биологами, ботаниками, косметологами. Я стал штудировать медицинскую литературу от Гиппократа до наших дней. Я познакомился с интереснейшей книгой пастора Себастьяна Кнейпа «Мое водолечение» (Кнейп, будучи студентом, заболел туберкулезом и, оказавшись на грани смерти, вылечился водными процедурами). Я читал сочинения знаменитого «апостола воды» силезского крестьянина Винсента Пристница.

Моими настольными книгами стали книги М. И. Сеченова, И. П. Павлова, И. И. Мечникова, В. И. Вернадского, И. Р. Тарханова, В. А. Манассеина, П. Ф. Лесгафта, Ф. Ф. Эрисмана, Г. В. Хлопина.

Я подолгу беседовал с работниками бань — с теми кто их строит, кто «управляет» банной печью, кто специализируется на мытье и массаже и заготовляет банные веники.

Так родилась эта книга.

ГЛАВА ПЕРВАЯ,

в которой читатель познакомится с Антонио Нуньесом Риберо Санчесом, совершит небольшое путешествие в глубь веков, узнает о пребывании Одиссея в гостях у Цирцеи, грандиозных римских термах, о турецких банях и о том, что было время, когда чистота находилась под запретом