Надо на ощупь пойти на встречу с атомами нашего тела. Надо встретиться с клетками нашего тела в шумящей ночи боли. Надо пойти туда с раскрытыми руками и цельным криком, нет другого прямого пути.
Но с помощью какой "проникающей" силы спустимся мы на дно этой физиологической ямы, столь же застывшей, как базальт, и столь же пронзительной, как невралгия? Обычно там умирают, либо надо ждать, пока не умрешь, чтобы узнать, что там.
Нет ничего более неизведанного, чем тело -- зачем лететь на Марс и Луну, когда вся вселенная там? И все тайны всех вселенных кроятся в единственной маленькой клеточке.
Только надо спуститься прямо туда.
*
* *
Есть и другой конец человеческого опыта.
Это небесный конец.
Это колоссальное непонимание.
Там тоже разворачивается панорама: все эти пылкие жизни, пораженные вспышкой света, эти трогательные и уязвимые жизни, охваченные смятением из-за жалкого состояния мира, эти непонятые жизни, потерянные в уединенном озарении, схваченные за горло бездонным пониманием, эти жизни, терзаемые крайней уверенностью в том, что могло бы спасти мир -- и руки опускаются, немощные и удрученные в толкотне -- эти жизни и жизни жгущего алмаза, неистощимого огня, поиска и вопросов, с мечом в сердце и сдержанных слез как от безответной любви, а затем леденящие рассветы, когда жизнь внезапно попадает в торжествующую Радость, и необъятный взгляд, который охватывает все жизни как недошедший прибой великого Океана -- крик существа навечно по ту сторону всех печалей и всех могил.
И бедный человек бредет во тьме и толчее, не ведая о своей собственной тайне, не сознавая того, что это жжение в его сердце, эти подавленные слезы,