В ледяном гараже, поддомкратив машину и протиснувшись в щель между днищем и бетонным полом, я поменял крышку коробки и установил напольную кулису – восторга было хоть отбавляй! Мне как раз той зимой стукнуло 18, и я, едва дождавшись весны, улучил момент и отправился с дачи в ГАИ (само собой, на машине и без водительских прав) сдавать экзамены. Теорию сдал с первого раза– все билеты выучил наизусть! Ну, а вождения я не боялся. Таким образом, оттуда я уехал уже с правами. Но без доверенности. Мама и слышать не хотела о том, что я буду водить машину.

Вопрос. Как удалось побороть страх перед автомобилем?

М. Г. Ездил очень аккуратно: никогда не наезжал колесом на сплошную линию разметки, строго соблюдал скоростной режим. А что было делать? Доверенность мне так и не давали! Позже мама согласилась, чтобы я возил ее на дачу и обратно в Москву. Вот я и старался «раскочегаривать» по извилистому Рублево-Успенскому шоссе наш «москвичок» до 120 км/ч, но так, чтобы мама ничего не заподозрила, с точностью до миллиметра выписывая траекторию прохождения поворотов и ведя машину так, чтобы она даже не качнулась. Мама была уверена, что мы едем со скоростью 60 км/ч. Из центра Москвы до Николиной Горы (это 45 км) я долетал за 30 минут! Сейчас я понимаю, что я чисто интуитивно делал важнейшие упражнения, позволяющие освоить искусство ведения машины на большой скорости в балансе. Тогда это придавало уверенность, а позже здорово помогло во время гонок.

Вопрос. Так Вы были злостным нарушителем?

М. Г. Нет, скорее наоборот. Ездил я очень аккуратно, никогда не наезжая колесом на сплошную линию разметки, увидев знак «40», я ехал со скоростью точно 40 км/ч, а в населенном пункте – ровно 60 км/ч. Это очень хорошие упражнения, чтобы почувствовать автомобиль. Скорость же езды вне населенных пунктов тогда не ограничивалась, чем я и пользовался. В 1973 году я попросил маму прислать мне из США (мама там работала в ООН) привязные ремни, хотя в СССР, кроме гонщиков, мало кто знал, что это такое.