Поскольку подозреваемых не было, а несколько дней спустя произошло очередное ужасающее преступление (когда череп и перешедшие в суп останки некой балерины были обнаружены в долго кипевшей кастрюле одной из квартир Ист-Виллидж), публика быстро забыла про убийство Лиз. Бойня в Нью-Йорке не прекращается никогда. Оно и к лучшему, потому что мне начали звонить психи, которые, возбужденно соболезнуя мне («Ах, какая трагедия!»), заявляли, что знают, кто это сделал, и готовы сообщить мне об этом за определенную плату, или что Лиз жива и что больничные бюрократы просто перепутали тела, а она в коме лежит в дальнем крыле больницы. Одна отчаявшаяся женщина прислала мне надушенную записку с вопросом, не хочу ли я снова жениться, и вложенную фотографию, которую я рассмотрел и вернул.

Я переехал в неухоженный, разваливающийся дом миссис Кронистер, чтобы спрятаться. Пустой дом, принадлежавший мне по закону, за который я должен был расплачиваться, давал мне призрачное утешение при мысли, что Лиз желала, чтобы мы здесь жили. Мне хотелось одного: уставать как можно сильнее, настолько сильно, чтобы не испытывать никаких чувств и ни о чем не вспоминать. Позже, когда до полиции с улиц стали доходить слухи об убийствах и у них появился подозреваемый, мне не удалось увидеть убийцу Лиз и понять мотивы тех, кто лишил ее жизни с такой меткой небрежностью. Подозреваемый, некий Ройнелл Уилкс, двадцатилетний парень, ничем не отличался от множества других таких же, включая наличие ранее совершенных правонарушений и двух золотых зубов, сверкавших во рту.