КАРЦЕВ. А когда-нибудь, не сейчас…

НАТАША. Не надо!

КАРЦЕВ. Значит, в следующий раз ты полетишь на спецрейсах?

НАТАША. Ага.

КАРЦЕВ. Ну, прощай, Наташка. (Пошел к дверям, вдруг повернулся.) Наташка, поцелуй меня на прощанье… сама.

НАТАША. Поцеловать, да?

КАРЦЕВ. Да… Только в губы.

НАТАША. В губы?

КАРЦЕВ. Не бойся.

НАТАША. Я не боюсь. (Подходит, целует его.) Какой ты смешной товарищ.

КАРЦЕВ. Все-таки ты лучшая девушка Москвы и Московской области.

НАТАША. Я тебя прошу, будь с ней (кивает на кровать, где спит Ира) человеком.

Понимаешь, Левушка, что бы ни случилось, главное - уметь остаться человеком.

КАРЦЕВ (помолчав). А Экзюпери я тебе подарю. (Уходит.) ИРА садится на кровати.

НАТАША. Ты не спала?

ИРА. Нет, я не спала.

НАТАША. Это даже хорошо.

ИРА. Да, это хорошо! Ты лучшая! Московской области! А ну-ка, идем, идем к зеркалу! (Лихорадочно.) Сними каблуки.

НАТАША подходит к зеркалу, покорно снимает туфли. (Надевает их.) Вот я уже такого роста, как ты, или даже чуть выше!

Она не доходит на каблуках даже до виска Наташи.

НАТАША. Да, чуть выше, Мышь.

ИРА. И лицо у меня… Какое у меня лицо, разбирай меня!

НАТАША. У тебя удивительное лицо.

ИРА. Красивое!

НАТАША. Больше чем красивое. У тебя родное лицо, Мышь. И ноги у тебя отличные.

ИРА. Талия у меня сорок восемь! А ты туфли всегда кособочишь! Лицо у тебя - глупое! И мать тебя выгнала! И дома ты не ночуешь! Так почему же?!

НАТАША. Ну зачем… Мышка?

ИРА. И всегда ты смеешься. А я знаю, отчего ты всегда смеешься. Все знаю. (Торжествующе.) Потому что, если ты перестанешь смеяться… ты задумаешься над своей жизнью! И тогда ты умрешь! И я не позволяю называть себя "мышью"!

Длительное молчание. (Тихо, сквозь слезы.) Наташа…