Дебил уже какое-то время кружит вокруг длинноволосого Умника.

Умник. (Дебилу) Да отстань ты от меня — вот привязался! Что за день такой? Что вы все на меня наседаете?

Дебил. Ты… эта… да? (протягивает руку и начинает щупать волосы Умника)

Умник. (отталкивает его) Что — «эта»? Что — «да»? Слушайте, кто-нибудь, уберите от меня это чудо эволюции! Эй, Рачо-нивчо… где она?.. ты там чего-то про питекантропа плела; вот, глянь-ка, прочувствуй разницу.

Рачо-нивчо. (запальчиво) Я, между прочим, не плела, а говорила. И говорила не просто о питекантропе, а о шовиниствующем питекантропе, то есть, о вас, уважаемый. Вы — вы и ваш здоровенный приятель — враги прогресса и гуманизма. А этот немногословный гражданин — никакой не питекантроп; он, так же, как и я — равноправный член общества…

Умник. (подхватывает)…ни в чем не уступающий прочим членам. Слыхали. Вот и займись своим собратом по разуму. Чего он на меня-то, на питекантропа, вешается?

Рачо-нивчо подходит к Дебилу и ласково берет его за руку.

Рачо-нивчо. Ээ-э… Извините… не могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Дебил. Ты… эта… О! О!

Дебил оставляет в покое Умника и принимается внимательно осматривать Рачо-нивчо. Проводит рукой по ее волосам, затем вдруг начинает обнюхивать, опускаясь все ниже, встает на четвереньки, доходит до ступней; затем уже более целеустремленно возвращается на уровень паха и, наконец, урча, и издавая невнятные восклицания, утыкается туда всем лицом. Рачо-нивчо сначала покровительственно оглаживает его по спине, затем реагирует со все возрастающей неловкостью, отвращением, испугом.

Рачо-нивчо. Вы… ну что вы… что это… ах, не надо… не надо… пожалуйста, перестаньте… прекратите… прекратите немедленно!