ПРИЩЕПА. Стоп! Так не годится… Все назад! Николаевна встань вот здесь, изображай томление, остальные за мной…

Все кроме Сафрыгиной, выходят в коридор.

САФРЫГИНА (поворачиваясь к плакату Мэнсона). Видел? Все как у людей… раз и навсегда…

Дверь открывается, входят Прищепа, Кириченко и Кузьмин. У Кузьмина в руках большой фикус в пластмассовом горшке.

ПРИЩЕПА. Уважаемая Антонина Николаевна! В этот радостный для вас день, хочется сказать вам несколько теплых слов… За небольшой отрезок времени, прожитый вместе, мы не раз становились свидетелями подлинных человеческих качеств, щедро явленных вами… Гуманизм, милосердие, эвтаназия, да и просто красота – список ваших достоинств бесконечен, как бесконечно наше уважение к вам… Позвольте подарить вам символ долголетия, мудрости и любви – фикус…Ура.

Кузьмин ставит фикус на тумбочку Сафрыгиной и стряхивает с себя пыль. Сафрыгина кланяется.

САФРЫГИНА (мнет от волнения пальцы). Я… тоже хочу сказать, спасибо конечно… и эта… хе-хе… приятные вы люди… Я хочу, что бы вы на меня не обижались и …

КУЗЬМИН (прерывая). Все, хорошо сказала.

САФРЫГИНА. Ну, давайте отметим это все…

Лезет под кровать, достает большой пакет, ставит на стол.

САФРЫГИНА. Наташ, поможешь мне?

КИРМЧЕНКО. Конечно, конечно…

Обе достают из пакета консервы, хлеб, бутылку водки, пластмассовые стаканчики.

КУЗЬМИН (берет в руки банку консерв, рассматривает ее). Я когда-то умел такие открывать… Считался лучшим… (берет консервный нож открывает банку)

Прищепа скручивает бутылке крышку, расставляет стаканчики в ряд, медленно и осторожно разливает. Наконец все порезано, все встают вокруг стола со стаканчиками.

КУЗЬМИН. Ну теперь я скажу… Хочешь, Николаевна обижайся, хочешь нет, но молчать не буду…

САФРЫГИНА (опасливо). Чево?

КУЗЬМИН. Люблю я тебя!