КИРИЧЕНКО. Я пятнадцать рублей могу дать…

ПРИЩЕПА. Спасибо Сергеевна… (тихо Кузьмину) и бутылок у меня на столько же заначено… так что с пивком посмотрим.

КУЗЬМИН. Йес… (громко) Девчонки давай быстрей, в туалет хочу!

САФРЫГИНА. Все. Навели красоту женщины…

Встают, надевают кофты, берут умывательные принадлежности и выходят из комнаты. Кузьмин и Прищепа берут свои пакетики и тоже выходят из помещения.

Толкая перед собой тележку полную тарелок с кашей, входит Валера. Ставит четыре тарелки на стол.

ВАЛЕРА. Кушать подано! (плюет в тарелку и уходит).

Входят Кириченко и Сафрыгина.

САФРЫГИНА. Зря ты им Наташ деньги суешь… В прошлый раз тож ведь в кино ходили, пришли никакущие…

КИРИЧЕНКО. Да у меня еще есть и пенсия вот скоро…

САФРЫГИНА. А… (подходит к висящему над ее тумбочкой плакату Мерилин Мэнсона) Здравствуй красавчик мой, как спалось тебе сладкий?

Входят Прищепа и Кузьмин. Все садятся за стол и едят кашу.

КУЗЬМИН (со вздохом кладет ложку на стол). Я жалобу в собес напишу… У меня каша эта уже не переваривается, только что видел…

САФРЫГИНА. Тьфу! (берет тарелку садится на свою кровать и включает стоящий на тумбочке магнитофон. Раздается «Smashing Pumkins» композиция «The Everlasting Gaze», некоторое время едят молча).

Входит Валера с подносом полным стаканов.

ВАЛЕРА. Чай кто будет?

КИРИЧЕНКО. Все Валерушка будут.

Валера с тяжелым вздохом брякает подносом на стол, выставляет четыре стакана и уходит.

ПРИЩЕПА (смотрит в стакан). Аркадий а знаешь как «плохой чай» на иврите будет?

КУЗЬМИН. М?

ПРИЩЕПА. «Писи сиротки Хаси»…

Оба смеются.

САФРЫГИНА (вскакивает с кровати). Да что это такое?! Только за стол, так они начинают! Да хоть бы одно утро нормально поели!

ПРИЩЕПА (отодвигает тарелку). Да хотя бы одно утро… Я щас знаете, что бы съел? Да выруби ты этих придурков!