ПРИЩЕПА. Появляется Ангел…

КИРИЧЕНКО. А как он появляется?

ПРИЩЕПА. Красиво машет крыльями…

Кириченко ходит кругами и машет руками.

ПРИЩЕПА. Теперь читай…

КИРИЧЕНКО (одевает очки, читает). Ночной Брюссель, ликуй… Два сердца слились в один неразрушимый орган… А ты чего разлегся трупик?

ПРИЩЕПА (наизусть). Какое счастье гнить на радость людям. Морали нет, мы все в огонь прибудем… (садится на стол) Но только не они… Ночной Брюссель, плюю в твои огни…. (плюет). Все… занавес.

КУЗЬМИН (высовываясь из под стола). Круто, Ген!

КИРИЧЕНКО. И мне понравилось.

КУЗЬМИН. Иоганна Николаевна, вылезай давай…

САФРЫГИНА (вылезает на четвереньках). А потом что было?

ПРИЩЕПА. Жизнь была…

САФРЫГИНА. В смысле очнулись и поженились?

КУЗЬМИН. Наоборот.

САФРЫГИНА. У нас тоже похожий случай был: Коля Татьянкин охранником в «Детском мире» работал, сошелся там с одной продавщицей, а она такой сучкой оказалась…

ПРИЩЕПА (спрыгивая со стола). Ребята, роли учите наизусть… (подходит к окну, закуривает).

Сафрыгина и Кириченко устраиваются на кровати и читают свои листки. Кузьмин подходит к Прищепе.

КУЗЬМИН. Ночной Брюссель… Ты за границей, где был?

ПРИЩЕПА. В Польше и Венгрии. А ты?

КУЗЬМИН. Нигде. Только во Львове, на симпозиуме, в семьдесят четвертом… Понравилось – место красивое, девушки такие там… особенные. С утра отметишься и по городу до вечера… Домой приезжаю, а жена – «бедненький, исхудал, полежи пока, я сейчас борщика сварю», я на диван брык, глаза закрою и Львов вижу, улицы, девушек… через неделю борщика поевши, выздоровел…

ПРИЩЕПА. Господи, как я все ненавижу…

КУЗЬМИН. Вот те раз…

ПРИЩЕПА. Смотри, какой мир старый – земля древняя, небо еще древнее, а эти… молодые ходят по нему, как у себя дома…