Василий приносит небольшой складной стол и корзину с провизией. Юлия вытаскивает небольшой радиоприемник и включает музыку, принимается накрывать на стол.

ВАСИЛИЙ. Стулья в гараже остались. Придется на бревне посидеть.

ЮЛИЯ. Нормально. Даже романтичнее.

ВАСИЛИЙ. По рюмочке для настроения, примем? (Юлия кивает, расстелив что-то вроде скатерти, расставляет тарелки, закуски, достает рюмки, Василий помогает накрывать стол. Когда все приготовят, садятся рядом, он разливает вино, поднимает рюмку). За нас с тобой!

ЮЛИЯ. За тебя!

ВАСИЛИЙ. За нас, Юленька! (Пьют).

ЮЛИЯ. Предполагала, священники пьют только кагор, что остается от причастия.

ВАСИЛИЙ. Какая чушь! Во-первых, после причастия ничего не остается, а если и останется, хватает помощников, кто допьет. Дома у нас тебя кагором поили?

ЮЛИЯ. На природу взял кагор. Вам его выдают?

ВАСИЛИЙ. Кто выдаст? Сами покупаем. Староста церкви занимается. (По радио звучит песня в исполнении Валерия Ободзинского "Эти глаза напротив", Василий прибавляет громкость) Помнишь, на школьных вечерах танцевали под его пластинку?

ЮЛИЯ. В тот год все наши девчонки были без ума от Ободзинского. Особенно после концерта в филармонии и на телевидении. На вечере пластинку прокрутили раз десять.

ВАСИЛИЙ. Мне два танца посвятила, потом переключилась на десятиклассников.

ЮЛИЯ. Ты распсиховался и ушел. Мишке пришлось проводить меня.

ВАСИЛИЙ. (Отодвигает стол, обнимает Юлию). Все еще не верю, — ты рядом. Потрогаю! (Щиплет её, она бьёт по рукам). Любимая, я такой счастливый!(Целуются). Признаюсь, первый раз позвонила — обрадовался, не представляешь как! Потом задумался, Господи, зачем приехала? Зачем напомнила о себе! Я не умней — свидание назначил!

ЮЛИЯ (перебивает). Испугался, разочарую? Разрушу образ школьницы, что сохранился в памяти.

ВАСИЛИЙ. И это тоже. Прошлое не вернешь, так зачем бередить старые раны. Осталась бы в памяти девятиклассницей.