С т. с т у д е н т (обращаясь к Лиле). На «Фаусте», где мы были с вами вместе, я вспоминал Наташу. Я ей рассказывал все оперы, какие видел, даже представлял немного, и «Фауста» она знала хорошо… Кажется, это вы, товарищ, привели стихи Эдгара Поэ?

Г р и н е в и ч. Я.

С т. с т у д е н т. А помните вы конец?.. «И в мерцаньи ночей, я все с ней, я все с ней, с незабвенной – с невестой – с любовью моей»… Да.

Л и л я. Вот что, вы приходите к нам, мы с Верочкой живем. И я к вам ходить буду, можно?

С т. с т у д е н т. Сердечно буду рад.

Л и л я. Я буду называть вас Старым Студентом – хорошо? (Утирает слезы.)

П е т р о в с к и й. Размокропогодилась наша Лилюша.

О н у ф р и й. А тебя не трогают, ты и молчи. Видишь, народ безмолвствует.

С т. с т у д е н т (поднимая голову). Да… И вот, товарищи, я пришел к вам, примите меня. Правда, я немного стар, и среди ваших черных голов моя может казаться странною и наводить на печальные мысли… но я искренно предан науке, горячо люблю молодость и смех и во всем буду хорошим товарищем. Примите меня.

Молчание.

К о с т и к. (мрачно). Что же, можно. У нас в уставе есть примечание к параграфу пятнадцатому, так по этому примечанию, в исключительных, конечно, случаях…

К о з л о в. Вспомнил!

Общий смех.

С т. с т у д е н т (улыбаясь). Чему они?

Д и н а. (смущенно). Да так. Наш Константин Иванович ужасный формалист, и если в правилах чего-нибудь нет, так он тут же сочиняет примечание.

Т е н о р. Законник!

Во время дальнейшего разговора Стамескин и Онучина прощаются с Диной и уходят.

К о с т и к. Ну ладно, законник. Надо же оформить, с меня же потом спросите. Ну, а кто рекомендует?

Л и ля. Я.

П е т р о в с к и й (тонким голосом). Мы с Верочкой.

К о с т и к. Да нельзя же так, Лиля, вы сами сейчас только увидели товарища. Тогда и все мы можем рекомендовать.