Не стучась, входит заиндевевший с мороза О н у ф р и й. На нем драповое потертое пальто и башлык; руки держит в карманах. Подходит прямо к столу и молча смотрит, не поворачивая закутанной головы. Очень мрачен.

С т. с т у д е н т. А, Онуша! Ты?

О н у ф р и й. Я. Дома? (Идет в переднюю, чтобы раздеться, и заглядывает за перегородку.) А, это ты, Тенор? И лохмат же ты, братец.

С т. с т у д е н т. Дома, дома, Онуша, чай пьем. Раздевайся скорей, чайку выпьешь. Замерз? Сегодня, кажется, морозно?

О н у ф р и й. Замерз… А у тебя, Тенор, пальто-то с барашком… хорошо вы, тенора, живете. (Входит.) Где тут печка? А, черт, забыл: центральное отопление. Электричество, центральное отопление, тенора с барашком, только не хватает веревки, чтобы повеситься. Чаю давай, старик!

С т. с т у д е н т. Готово, налил. Сахару сам положи, я не клал – вон, в мешочке. Да ты что так мрачен, Онуша?

О н у ф р и й. Ничего. Водки пошли взять, полбутылки. Деньги есть? Тогда вели еще полбутылки взять, на всякий случай. Два дня маковой росинки во рту не было.

С т. с т у д е н т. Сейчас, Онуша, я сам с удовольствием выпью с тобою рюмочку.

О н у ф р и й (сердито). Зачем врешь, старик? Ведь совсем не можешь пить, а тоже, притворяешься! Тебя никто пить не заставляет – ты и молчи.

С т. с т у д е н т (смущенно). Да нет, я иногда с удовольствием.

О н у ф р и й. Ну ладно – иногда! Я и один выпью, не беспокойся, мне посторонней помощи не надо. Постой… Вели еще две головки луку взять да папирос «Бальные», десять штук шесть копеек.

С т. с т у д е н т. Хорошо.

Выходит. Онуфрий лениво пьет чай, морщится, потом иронически смотрит на перегородку.

О н у ф р и й. Тенор?

Т е н о р. Ну что?

О н у ф р и й. Тенор!

Т е н о р. Да что тебе надо?

О н у ф р и й. Ну и попадет же тебе, Тенор.