О н у ф р и й (смотрит на него после некоторого молчания). Чудак!

Входит Л и л я. Одета очень бедно, в легонькой старой шубенке, у которой очень низкая талия – по-видимому, шубка взята у женщины высокого роста. Окоченела так, что не может ни снять рваных перчаток, ни раздеться.

О н у ф р и й (мрачно). Лилька пришла.

С т. с т у д е н т. Что же вы стоите, Лиля! Раздевайтесь, я так рад, что вы зашли. Что? Я не слышу!

Л и л я. Я не могу. Я замерзла.

С т. с т у д е н т. Ах, Господи, да как же это можно! Такой мороз, а вы… Ах, вы, бедная моя! Ну, давайте, давайте, помогу. Пальцы-то, пальцы-то, ах, Господи! Где тут у вас пуговицы?

Л и л я. Английская булавка, пуговицы нету. С утра бегаю.

О н у ф р и й. Ну и я: давай вместе распеленывать. Ах, Лиля, будь я вашей кормилицей, я бы вас в таких пеленках на мороз не отпустил… Пальцы-то не отморожены? Три ей пальцы, старик. И куда вас черти носят? Почву подготовлять? Так без вас подготовят. Раз нечего надеть, так сидели бы дома… Ну вот, теперь слезы!

С т. с т у д е н т. Что с вами, Лилечка, ну что вы? Случилось что-нибудь?

Л и л я (плача). Пальцы на ногах очень больно… Нет, нет, калош не снимайте, мне сейчас опять идти.

О н у ф р и й. Как же! Так я вас и пустил!

Л и л я. Калоши Верочкины.

О н у ф р и й. Не пропадут Верочкины калоши, тут народ честный. Ну, вот и готово. Печки нет, не ищите, тут центральное отопление, чтоб черт его побрал!

Л и л я. Я на трубе руки погрею. У нас хозяйка совсем не топит.

О н у ф р и й. Ну, это уже другая система… старая.

С т. с т у д е н т. Сейчас новый самовар будет. (Идет.) Капитон, Капитоша!

О н у ф р и й. Отогрелись?

Л и л я. Да, теперь ничего… Ах, как хорошо у нас дела идут, я так рада, так рада! Вначале даже трудно было, знаете, рассчитывать на такое согласие. Из всех землячеств только два оказались против сходки… Впрочем, вы едва ли можете сочувствовать: вы также против сходки?