Лина (кричит). Где уж вас понять! И не мое это дело – понимать! Настоящая истина не нуждается в понимании. Она либо есть… Либо… (Машет рукой.) Хорошо. Теперь скажи, вы были одни вчера вечером? Никто не видел, что произошло?
Олег (качает головой). Мы были одни, Лина.
Лина. Никуда не исчезай, малыш. Я скоро вернусь. Ты обязательно дождись. Никуда не звони, не включай свет и телевизор. И вообще – не высовывай носа. А там посмотрим…
Прокуратура города, кабинет Лины. В ее кресле сидит работник ее отдела следователь Данилов, которого все называют просто – Даник.
Лина. Салют, Даник!
Даник (вздыхая). Салют! Как я понял, на сей раз твоя зимняя спячка не удалась… Ужасная история, Лина, правда? Ты видела прокурора? Он постарел лет на двадцать… Мне ужасно его жалко. Смерть ребенка. Да еще в таком возрасте.
Лина. Смерть в любом возрасте, вещь малоприятная.
Лина садится на край своего стола.
Даник (глядя за окно). Ну и солнце, Лина. Прямо не верится, что за окном столько снега. Последний раз я видел солнышко в октябре… (Переводя взгляд на Лину и внимательно ее разглядывая.) Ну и ну! Видок у шефа следственного отдела! А что, такие джинсы опять входят в моду?
Лина. Не знаю, Даник. Не знаю. Я никогда не слежу за модой.
Даник. А это здорово! (Он бесцеремонно ощупывает ее яркий свитер.) Я, честно говоря, был уверен, что ты…
Лина. С сегодняшнего дня я тебе разрешаю называть меня Стариком прямо в глаза.
Даник (улыбается). Ну, Лина… Ты же знаешь. Старик – это исключительно из чувства глубокого уважения и почтения.