Лина (нахмурившись). Я все-таки перепроверю все факты, Данилов.

Даник. А ты умница, Старик! Чтобы разговаривать с этими подонками, твой первоклассный костюмчик придется забросить подальше. На время, безусловно. Кстати, разговор будет не из самых приятных. Впрочем, ты прекрасно знаешь свой «любимый» контингент.

Лина. Ну, хорошо! Допустим, это некто Лиманов. Допустим. Черт с тобой, допустим! Но… Но ты уверен, что это убийство?

Даник. Тут и ежу понятно, что никаким убийством даже не пахнет, Старик. Я все перепроверил и всех ее дружков порасспросил. У них были вполне приличные отношения. Она довольно трудно сходилась с людьми, а с этим парнем у нее были неплохие отношения… (Даник встал из-за стола.) Но в любом случае, он толкнул ее, Лина! Этого вполне достаточно для главного прокурора. Ведь ему, думаю, уже не важно, как (!) это произошло. Ему не важно, что она сама нарвалась на грубость. Что она просто-напросто достала парня! Ему важно другое. Она мертва, Лина! Слышишь! Вот он, твой излюбленный фактик! Она мер-тва! А он помешан на своей дочери. Ты же знаешь…

Лина (глядя в окно, словно в себя). Ради нее он меня бросил… Даник, послушай, Даник. Но ведь истина совсем в другом. Даже если это дочь прокурора. И дело тут даже не в фактах. Дело просто в правде. (Умоляюще.) Даник! Неужели ничего нельзя сделать? Подумай, Даник?

Даник. Ничего, Лина. Ничего нельзя сделать. Ты же лучше меня знаешь главного. Я понятия не имею, насколько у вас близкие отношения, но и в этом случае ты его не сможешь уговорить. Тем более – все будут на его стороне. Все! Ты же сама прекрасно знаешь, как у нас держатся друг за друга. Каждый здесь должен быть уверен, что его дом, его семья – неприкосновенны. Впрочем… Мне ли тебе это объяснять, Лина.