Филипп. Опомнись, Лина! Что ты говоришь! Ты словно обсуждаешь смерть какого-то постороннего человека. Ты словно забыла, что речь идет о моей дочери.

Лина. А жизнь постороннего человека, по-твоему, ничего не значит? И жизнь постороннего человека по-другому оценивается? Филипп, ты забыл, что мы представители правосудия! Мы представители правды!

Филипп. Ах, только не надо красивых слов! Мне плевать на правду – моя дочь мертва! Слышишь, плевать!.. Да! Я знаю! Ты ее всегда ненавидела! Всегда! Я знаю! Она всегда мешала тебе! И тебе ничего не понять, Лина! У тебя никогда не было детей!

Лина (стиснув виски ладонями). Да, Филипп. У меня никогда не было детей. Поэтому я не могу их потерять. И все-таки когда-то потеряла того, кто бы мог родиться.

Филипп (приблизившись к ней вплотную). Неужели ты мне этого никогда не простишь? Что я отказался от тебя, от ребенка, сумел тебя уговорить… (Он внезапно отшатывается от нее) Господи!.. Неужели это твоя месть… Неужели таким способом ты хочешь доказать, что твоя боль не менее была сильной… Это нечестно, Лина.

Лина. Успокойся, Филипп. Я взялась за это дело. И я его доведу до конца. А на счет мести ты заблуждаешься. Хотя, ты прав, моя боль была не менее сильной.

Филипп (направляется к двери, оглядывается). Я только хочу, чтобы ты знала. У меня осталась только ты… (Он закрывает лицо руками.) Такая пустота. Словно я умер вместе со своей дочерью. Лучше бы это было так. Я мертвый, Лина. И только ты еще как-то связываешь меня с жизнью…

Он уходит. В дверях появляется Олег.

Олег (он уже забыл о ссоре, он в совершенно другом мире). Лина, а можно я почитаю ваши книжки? Их так много…