Даник. А если просто не хочется это переживать? Или нет рядом людей, которые бы помогли пережить это?

Лина (пожимая плечами). В любом случае, человек может рассчитывать только на себя. И спасение можно найти только в себе. Цепляться за других – это бессмыслица. Это видимость выхода, но только не сам выход. А отдаваться во власть чувств – это даже в некотором роде преступно. И по отношению к себе, и по отношению к близким, и по отношению к самой жизни.

Даник (зевает, прикрыв рот рукой и смотрит на часы). Это все слишком грустно и слишком серьезно. К тому же мне пора. Я ведь только забежал пожелать тебе счастливого отпуска.

Он встает, подходит к двери, одевает дубленку.

Лина (протягивает ему руку и крепко ее жмет. Улыбается). Смотри, Даничек, не наделай без меня глупостей.

Даник (отвечая на шутку). Обожаю глупости. Но одна мысль о том, что ты вернешься, заставляет забыть о них.

Даник идет к выходу. Открывая дверь, почему-то останавливается, словно что-то вспомнив.

Даник. Да, кстати о самоубийцах. Совсем забыл… (Он разворачивается к Лине и поправляет пальто.) Впрочем, уже не о придуманных, а вполне реальных. Хотя тебе, может, это и не интересно. Помнишь такого парня… Ну, мы его еще прозвали Колючкой. Маленький такой, дикий. Глазенки черные, постреливающие по периметру комнаты…

Лина (непонимающе). Колючка?.. Какой еще Колючка!..

Даник. Ну да… Не помнишь… Хотя… Ну, он еще все время ходил в черной кожаной куртке… Впрочем (Безнадежно машет рукой.) Таких, как он – миллионы…

Лина (настороженно). Ну… И что с ним?

Даник. Сегодня покончил собой.