Оба уходят.
Комната в доме Маккулатура.
Махом, Кляксс и Каламбур сидят за отдельными столами и пишут.
Махом. Черт возьми, я соображаю не лучше коровы, хотя во мне от нее ни кусочка! Я уже два дня как не обедал, и все же у меня такая тяжелая голова, словно я олдермен или лорд
Кляксс. Одолжите мне своего Биша
Махом. Ну хотя бы: «полна», «верна», «луна», «слона». Тут простейшее окончание. Оно у меня на странице по четыре раза встречается.
Кляксс. Нет, это все не подходит.
Махом. Тогда используйте какое-нибудь слово, кончающееся на «ма» или «па», Я никогда не гонюсь за полным созвучием. Последняя буква совпадает, и ладно! Прочитайте строчку.
Кляксс. «Непостоянен, словно ветер и волна…».
Махом. А дальше у вас про что?
Кляксс. Я сам не знаю, смысл куда-то улетучился. Наверно, что-то про непостоянство.
Махом. Могу ссудить вам стих – он вполне подойдет. «Непостоянству нет предела, нет конца». «Конца» – «волна» – отличная рифма!
Кляксс. Для середины поэмы сгодится.
Махом. Конечно, для середины поэмы все сгодится! Выложите наперед двадцать хороших строчек для приманки, и покупатель возьмет с дорогой душой.
Каламбур. Послушать вас, мистер Махом, так поэт руководствуется тем же, что и торговка устрицами.
Махом. Черт бы вас подрал с вашими сравнениями; у меня даже слюнки потекли! Давайте, ребята, прервемся немножко и послушаем песню мистера Каламбура.
Каламбур. В животе у меня пусто и в глотке тоже, одно слово – труба!
Махом. Вот и трубите!
Каламбур (поет).