МОРДАШОВ. Его фамилия начинается не с ферта, а с фиты.

МАРФА СЕМЕНОВНА. Ну так что ж за беда?

ЛЮБУШКА (со слезами). Слышите, какая пустая причина!

МОРДАШОВ. Пустая причина… вы глупы! Положительным образом обе глупы! А приданое-то? А белье-то? А посуда? А серебро-то?.. Понимаете ли: серебро! Ведь там везде «Аз и Ферт»!..

МАРФА СЕМЕНОВНА. Так только-то?..

ЛЮБУШКА. Так из-за этого только делать меня несчастной?

МОРДАШОВ. А что ж мне прикажете, бросить, что ли, все это?.. Делать новое приданое? То есть положительным образом все новое?.. Нет уж, и так денег много пошло.

МАРФА СЕМЕНОВНА. Иван Андреич! Прости меня: виновата!

МОРДАШОВ. Что? Что еще такое?

МАРФА СЕМЕНОВНА. Ведь белье-то все уж я продала.

МОРДАШОВ. Как продала?

МАРФА СЕМЕНОВНА. Да, продала Сонечке Морозовой, что вышла на прошлой неделе за Фролова… Видишь, им вензеля-то пришлись кстати.

МОРДАШОВ. Продала, не спросясь меня… Не спросясь-таки решительно меня…

МАРФА СЕМЕНОВНА. Да выгодно дали, так я и соблазнилась больше получить, чем самим стоило.

МОРДАШОВ. Больше!.. А где деньги?

МАРФА СЕМЕНОВНА. У меня целехоньки… Я отложила их, чтоб купить нового полотна… Вот они хотели и серебро у нас купить, да серебро-то продать уж я побоялась.

МОРДАШОВ. А им оно нужно? И теперь нужно?

ЛЮБУШКА. Как же, папенька… Мне еще вчера опять писала Сонечка.

МОРДАШОВ. И хорошие деньги дадут, то есть положительно хорошие?

ЛЮБУШКА. Как же, папенька, хорошие.

МОРДАШОВ. Ну, так можно продать. Признательно сказать, мне и самому этот Фиш не по нутру… Да вот беда — у нас еще остается фаянсовая и фарфоровая посуда с вензелями.

ЛЮБУШКА. Ну уж, посуда что за важность!..

МАРФА СЕМЕНОВНА. Конечно, что за важность,

В эту минуту слышен стук разбитой посуды.