МОРДАШОВ. А посуду бить ничего? То есть наирешительно ничего?

АКУЛИНА. Что делать, коли грех такой.

МОРДАШОВ. Легко ли… разбить мой английский сервиз с вензелями…

ЛЮБУШКА (в сторону). И слава богу.

МАРФА СЕМЕНОВНА. Иван Андреич, ну уж простите ее.

АКУЛИНА. Матушка моя, родная!

МОРДАШОВ. Молчать, молчать! И слышать не хочу.

ФАДЕЕВ. Позвольте хоть мне ей помочь.

МОРДАШОВ. А, ты опять-таки пришел?.. (В сторону.) Правду сказать, этот уж куда лучше того… да и человек ремесленный, то есть положительным образом ремесленный!.. Теперь же и вензеля все к черту.

ФАДЕЕВ. Я было не хотел идти к вам, но мне слишком дорого счастье Любовь Ивановны… Прежде, однако ж, позвольте мне помочь вашей беде… У меня есть прекрасный фарфоровый сервиз. Он достался мне случаем на аукционе… Позвольте мне им заменить ваш и выкупить грех вашей Акулины.

АКУЛИНА. Красавец мой! Касатик! Ясный сокол! Вот уж добрейшая душа.

МОРДАШОВ. Благородно! То есть положительным образом благородно. Ну уж, когда так… дари ж твой сервиз невесте.

ФАДЕЕВ. Иван Андреич!..

ЛЮБУШКА. Папенька! Добрый папенька!

МАРФА СЕМЕНОВНА. Вот уж теперь опять и я скажу, что добрый отец.

МОРДАШОВ. Ну! Ну! Ни слова больше. (В сторону.) Мне главное, что свадьба-то обойдется без лишних расходов. Ну да и человек-то, по всему видно, хороший попался. (Акулине.) А тебя бог простит. Только берегись у меня в другой раз.

АКУЛИНА. Уж будьте благонадежны… Уж не возьму в другой раз столько посуды.

Явление XVII

Те же, Фиш.

ФИШ (входя в среднюю дверь). Извозчик готов-с… Насилу нашел-с…

МАРФА СЕМЕНОВНА и ЛЮБУШКА. Опять явился!

МОРДАШОВ. Напрасно и искал: мы не поедем.