МОРДАШОВ. Дрянь! Чистая дрянь!.. Да и не по ее приданому.

МАРФА СЕМЕНОВНА. А Павел Николаич? А Петр Антоныч? Разве это дрянь?

МОРДАШОВ. Ты филя, Марфа Семеновна, наичистейшая филя.

МАРФА СЕМЕНОВНА. Иван Андреич, помилуй, что у тебя за выражения!

МОРДАШОВ. Да как же тебя назвать иначе, когда ты сама не понимаешь, что говоришь! Уж если я кому отказал, так, стало быть, имею резон… наиположительный резон… Дайте только срок, я найду Любе жениха. Найду самого наичудеснейшего жениха!

ЛЮБУШКА. Да, когда еще это будет, как все станете браковать.

МОРДАШОВ. Люба! Ты пустомеля. Бесстыдная пустомеля! Если б я был девушкой, у меня язык бы не повернулся сказать это отцу!.. Ну, право бы, не повернулся.

МАРФА СЕМЕНОВНА. Бог знает, что и ты-то говоришь, Иван Андреич! Ведь Любушке обидно… Вот Соничка Морозова чуть ли не годом моложе ее, а на прошлой неделе вышла замуж.

МОРДАШОВ. Как же я этого не знал?

ЛЮБУШКА. Как не знали, папенька? От них и билет был, да вы не хотели и взглянуть… Еще рассердились, как я стала проситься на свадьбу.

МОРДАШОВ. Еще бы ехать! Тут ведь сколько расходов. И не перечтешь, сколько расходов!.. И платье новое, и перчатки, и карета… Безделица, карета!

ЛЮБУШКА. А говорят, какая веселая свадьба была… Пятеро музыкантов играли!

МОРДАШОВ. Да за кого вышла-то она?

МАРФА СЕМЕНОВНА. Человек, говорят, прекрасный.

ЛЮБУШКА. Какой-то Фролов.

МОРДАШОВ (вскрикнув). Фролов!.. Как его зовут? Как по имени зовут?

ЛЮБУШКА. Позвольте, вот тут билет. (Берет со стола билет.) Александр Петрович.

МОРДАШОВ (с криком). Александр Фролов!

МАРФА СЕМЕНОВНА. Разве ты его знаешь?

МОРДАШОВ. Не знаю… решительно не знаю… Но ведь надобно же быть такому несчастию. Такому наиужасному несчастию!

ЛЮБУШКА. Какое ж тут несчастие, папенька?