Давид. Достаточно уметь смотреть на того, кого любишь! Или уметь любить того, на кого смотришь! (Вполне довольный собой, пристально смотрит на Матье и при этом машинально берет второй рогалик. Пауза.)

Матье. Два франка сорок. (Указывает на рогалик, который ест Давид.)

Давид. Ах! Где же моя голова?! Я…

Матье. Для очистки вашей совести!

Давид. Да, да, все правильно… (Роется в карманах под бесстрастным взглядом Матье. Не находя мелкой монеты, в конце концов достает бумажник, вынимает из него стофранковую купюру и протягивает Матье.) Мелочи нет!..

Матье. Расплатитесь завтра утром!

Давид. Но… «завтра утром» не будет!

Матье. Вы больше не собираетесь сюда приходить?

Давид (взрываясь.) Давайте разберемся, молодой человек!

Матье. знаете, папаша, счастье Леа… мне не безразлично…

Давид явно поражен искренним тоном Матье. Пауза.

Давид. Даю вам один день.

Матье. Чтобы?…

Давид. Да чтобы вы порвали с Леа!

Матье смеется.

(Обиженно.) Ведь я мог бы и просить вас убраться немедленно!

Матье (заходится от смеха). О да! И что же вы теряетесь?

Давид. Послушайте…

Матье. Нет, послушайте вы! Как вас там зовут?

Давид. Давид.

Матье. Послушай, Давид: никто из тех, кого… словом, кого я мог встретить тут… Короче! Никто не заговаривал о будущем… кроме тебя! Значит, одно из двух: либо ты самый большой симпатяга… либо самая большая сволочь!

Давид. А как по-вашему?

Матье. Мне еще трудно судить!

Давид. Я подожду благодарить.

Матье. Да, пожалуй, так оно лучше!.. В больше смахиваете на симпатягу, только я не доверяю этому впечатлению: 80 % сволочей выглядят симпатягами!

Давид. А что если нам и порешить на этом?

Матье. Ни в коем случае!.. Я должен знать!.. Неужто вы думаете, что я брошу Леа при таких сомнительных обстоятельствах?