Леа сначала удивлена, потом разражается смехом.

(Продолжает, словно декламирует стихи.) Ваш смех – роса, которую Афродита пила из ладони Эроса!

Леа смотрит на Давида круглыми от удивления глазами.

(Идет к стулу, садится.) У вас, должно быть, бывают поразительные фантасмагории!

Леа вздрагивает.

Нет, нет! Я это просто сказал… Это не вопрос! Предположение, не более!

Леа расслабляется, запрокидывая голову на спинку кресла, полуприкрыв глаза.

Вот! Такая, какая вы сейчас… открытая первой мечте!..

Она сидит неподвижно. Он восхищается ею.

В сущности, что такое любовь, если не встреча двух фантасмагорий?!

Медленно, изящным движением она поднимает левую руку… и смотрит на часы.

Давид (обидевшись). А если они отстают?

Леа (сокрушенно). О-о-о! Извините! Вечная привычка…

Он встает, ставит стакан и берет со стула пальто и вешает его на руку. Снова подходит к Леа и сухо откланивается.

Давид (галантно). Дорогая мадам, этот вечер был весьма…

Леа. Куда вы?

Давид. Но… домой! (Смотрит на нее, подстерегая жест, слово, которое позволило бы ему отказаться от этого решения.) Разумеется, если вы не против!

Леа. Ну, что ж…

Давид (с надеждой). Да?!

Леа. Спокойной ночи дома!

Давид (натянуто). Я живу один!

Он пристально смотрит на нее, она выдерживает ее взгляд.

Если вас это интересует!

Леа лишает его всякой надежды, и он направляется к двери. Она не останавливает его.

Леа. Спокойной ночи, Давид!

Он оборачивается. Пауза. Он колеблется. Возвращается.