ГРИГОРИЙ ИВАНОВИЧ (смеётся, наливает в стаканы). Го-го-го! Есть у кого! Возьмём на грудку? Налить?

СОФЬЯ КАРЛОВНА. Налить. Бог даёт, Бог берёт — вот и весь тебе сказ. Что к чему — остается загадкой для нас. Сколько жить, сколько пить — отмеряют на глаз. Да и то норовят недолить каждый раз.

ГРИГОРИЙ ИВАНОВИЧ. Да нет, я всем одинаково.

СОФЬЯ КАРЛОВНА. Омар Хайям. На все случаи жизни — афоризмы и рубаи.

ЖАННА. Вот так папочка сказал, говорю.

СОФЬЯ КАРЛОВНА. Не ври. Ты да твой сынок — завиралки. Он вообще ничего не говорил, как помирал. Как язык проглотил от страху, что лапти склеивает. Молчки отъехал. И он был не хохол. Мы дворяне. (Закурила).

ЖАННА. Я — солдат, мамуля — ефрейтор. А хохлы дворяны не были? Были! (Стучит гипсом по столу.) Были мы дворяны, мамуль! Ой, какие мы были дворяны, мамуль, ой-ой, а теперь вот что — ой-ой-ой! Мама мия, вот какие дворяны мы стали, ой-ой-ой.

ГРИГОРИЙ ИВАНОВИЧ. Это всё — «тумбулянеже». Дворяны в коммуналках не живут. Пошли, возьмём на грудку.

ЖАННА. Вот как раз дворяны, Григорий Иваныч, в коммуналках и живут. Мы дворяны, да. Были, да. А теперь мы с мамулей корону-то с головы сняли, давно. Мы теперь только и ждём выборов, потому что знаем, что мы — агитаторы, расклейщицы, пикетчицы. Заработок, спасибо, кусок хлеба. А то ведь — что на жопе, то и в гардеропе. Нет прихода, мама мия, один расход, прости, Господи, чёрт побери, паразитство проклятое, ой-ой.