Курруби. Если нищий Акки действительно ничтожнейший из людей, он, должно быть, очень несчастен.

Ангел. Ну что за слова в твои-то годы! Все, что существует, – прекрасно, а раз прекрасно, значит и счастливо. В своих путешествиях по вселенной я никогда не сталкивался с несчастьем.

Курруби. Да, мой ангел.

 Они идут направо.

Ангел (наклоняется над оркестром). Вот тут Евфрат сворачивает. Здесь мы должны дожидаться нашего Акки. Можем присесть и вздремнуть. Путешествие меня утомило, и, кроме того, когда мы огибали Юпитер, один из его спутников сбил меня с ног.

 Они садятся справа, возле рампы.

Подойди ко мне. Обними меня. Мы можем покрыться этой прекрасной картой. Я привык на своих светилах к другой температуре. Я мерзну, хотя, судя по карте, это один из самых жарких уголков земли. Кажется, мы попали на холодную звезду.

 Накрываются географической картой и засыпают в обнимку. Справа входит Навуходоносор, – он совсем еще юн, довольно симпатичен и чуть-чуть наивен. С ним его свита: архиминистр, генерал, главный теолог Утнапиштим и одетый в красное палач.

Навуходоносор. После того как мои войска достигли на севере Ливана, на юге – моря, на западе – пустыни, а на востоке таких высоких гор, что им нет конца, – вся земля стала моею.

Архиминистр. От имени кабинета министров...

Утнапиштим. ...церкви...

Генерал. ...вооруженных сил...

Палач. ...правосудия...

Все четверо. ...поздравляем ваше величество с установлением нового порядка во всем мире.

Кланяются.

Навуходоносор. Девятьсот лет провел я в качестве подставки для ног царя Нимрода, в неудобном, скорченном положении. Но это не единственная моя обида. Все эти годы, ты, архиминистр, во время каждой аудиенции плевал мне в лицо.