Тизбе. Нет, нет, будьте спокойны.

Анджело. Вы нехорошо произносите это «нет».

Тизбе. Что ж делать! Произношу, как могу.

Анджело. Ах, я согласен, не будьте моей, Тизбе, но зато не будьте ничьей. Чтобы я никогда не услышал, что кто-то другой…

Тизбе. Вам, может быть, кажется, что вы красивы, когда смотрите на меня, как сейчас?

Анджело. Ах, Тизбе, когда вы меня полюбите?

Тизбе. Когда все вас тут полюбят.

Анджело. Увы! Но все равно, оставайтесь в Падуе; я не хочу, чтобы вы уезжали из Падуи, слышите? Если вы ее покинете, меня покинет жизнь. — Боже мой, сюда идут. Может быть, уже давно заметили, как мы с вами беседуем здесь. Это могло бы возбудить подозрения в Венеции. Я вас покину. (Останавливаясь и указывая на Омодэи) Вы мне ручаетесь за этого человека?

Тизбе. Как за ребенка, который спал бы тут.

Анджело. Это ваш брат идет. Я оставляю вас вдвоем. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Тизбе, Родольфо, в черном, строгий, с черным пером на шляпе; Омодэи, по-прежнему спящий.

Тизбе. Ах, это Родольфо! Ах, это Родольфо! Приди, я люблю тебя! Тебя — я люблю! (Оборачиваясь в ту сторону, куда ушел Анджело) Нет, глупый тиран, это не брат мой, это мой возлюбленный! — Приди, Родольфо, мой смелый воин, мой благородный изгнанник, мой великодушный человек. Посмотри мне в лицо. Ты прекрасен, я люблю тебя.

Родольфо. Тизбе…

Тизбе. Почему тебе хотелось приехать в Падую? Ты сам видишь, мы оказались в западне. Теперь нам отсюда не выбраться. Тебе всюду приходится выдавать себя за моего брата. Этот подеста увлекся твоей бедной Тизбе; мы в его власти; он нас не отпускает. И потом я все время боюсь, что он откроет, кто ты такой. О, что за мука! Но все равно, этот тиран ничего от меня не добьется. Ведь ты в этом не сомневаешься, Родольфо? А мне все-таки хочется, чтобы это тебя беспокоило. Я прежде всего хочу, чтобы ты меня ревновал.