Входит Алексас.

Алексас

Да здравствует владычица Египта!

Клеопатра

Ты мало на Антония похож. Но ты был с ним, и словно позолотой Покрыт следами встречи. Как живет Мой Марк Антоний?

Алексас

Перед тем, как эту Жемчужину отдать мне, он прижал Ее к губам. Его слова хранятся В моей душе.

Клеопатра

Я слышать их хочу.

Алексас

«Скажи, — он молвил, — римлянин суровый Египетской царице шлет зерно Жемчужины. Ничтожность подношенья Загладит он, сложив к ее ногам Земные царства. Передай, что скоро Царице покорится весь Восток». Мы вышли, он вскочил в седло, кивая, И жеребец, заржавши, заглушил Мои слова.

Клеопатра

Он грустен был иль весел?

Алексас

Он был как время года меж жарой И стужею, ни грустен и ни весел.

Клеопатра

Вот человек! Ты только оцени, Ты вдумайся лишь только, Хармиана! Он не был грустен, чтоб не омрачать Тех, кто живет им, словно отраженья. Он не был весел, чтобы дать понять, Что радости оставил он в Египте. Он ни грустил, ни радовался. Он Меж крайностями выбрал середину. Ты можешь веселиться и грустить,