— Помоги, Иван Васильевич, ты человек бывалый, должен во всем разбираться, — доверчиво уставился на него тракторист.

— Не понимаю я тут всех тонкостей, — окунулся в мотор Иван Васильевич. — Моя техника вон, четырехногая…

Тракторист привстал на цыпочки, пробуя заглянуть под руки Ивана Васильевича: что он делает? Попросил:

— Ты там царапиной пометь, в котором месте слабина. Чтобы мне потом сразу знать.

Иван Васильевич выдернул из-под колен одну перчатку, всунул в нее руку и, морщась, начал отвинчивать что-то. Кузьма Егорыч участливо глядел снизу на его лицо и вслед за ним тоже морщился.

— Ключ подать? — предложил он.

— Не нужно, — Иван Васильевич вынул из-под капота толстую шайбу и шумно продул ее. — Просто смазки многовато… Перекорми лошадь — тоже не поедет.

Тракторист растопырил кулаки в карманах брюк — получилось галифе. Он так и стоял, изумленный заключением случайного гостя. Затем смущенно потоптался и полез в кабину трактора.

Иван Васильевич спрыгнул на вспаханную полосу.

Трактор фыркнул, вскинул носом и задрожал, потом шевельнул, гусеницами, присел; растопыренная пятерня плугов зачерпнула пласт земли и вывернула его белыми корнями наружу.

— Идет! — одобрил Иван Васильевич и зашагал сбоку, спотыкаясь о кукурузные пеньки.

На вывороченных комьях засверкали жемчужные нити инея. Тракторист торжествующе взглянул на милиционера и остановил трактор. Не заглушая мотора, выбрался на скользкую, заблестевшую гусеницу.

— Все исправно! Ну, спасибо. И как это ты?

— В колхозе, чай, живу всю жизнь… Ты уж при мне сделай круг, до дороги и обратно, я посмотрю. Плужками на какую глубину берешь?

— Не беспокойся, Иван Васильевич, норму не нарушаю. В тютельку.