ДИР. Йосып-босый. Хто бы меня подвесил за глупый язык.

АСКОЛЬД. Если угадаешь место, которое я хочу услышать, то я тебя отпускаю. Не угадаешь – продолжаем.

ДИР. Где он набрался этих еврейских штучек? (Берет книгу и пытается читать). «И было три брата, единому имя Кий, а другому Щек, а третьему Хорив и сестра их Лыбидь. И седяше Кий на горе, где ныне узвоз Коричев, а Щек…»

АСКОЛЬД. Не угадал. Пять приседаний.

ДИР (приседая). Ставлю зуб, что евреи никогда не догадаются, откуда взялось выражение «болят мои ноги».

АСКОЛЬД. Давай, читай, филолог.

ДИР. Ох, что читать? Что читать? Я попал в засаду. «И пошел Аскольд по Днепру. И увидел на горе город. И спросил: «Чей это город?». И ответили ему…»

АСКОЛЬД. Пять приседаний.

ДИР (захлопывая в сердцах книгу). Я не нанимался иметь такие подарки.

АСКОЛЬД. Читай.

ДИР. Блин! «И повелел Аскольд воям своим колеса изделать и поставить корабли на колеса, и напнул ветер паруса, и пошли корабли по полю на город. И увидели это Греки, рекли, пославши к Аскольду: «Не погубляй город, имей же дань, какую захочешь…»

АСКОЛЬД. Уважил. Отпускай. (Слезает с ДИРА).

ДИР. Чем я всегда был знаменит, так это неумением льстить начальству.

АСКОЛЬД. Почитай там, где про щит.

ДИР. Сейчас. Сейчас место найду. Вот. «И убояшася греки и сказали: «Не Аскольд это, а святой Дмитрий, и послан против нас от Бога». И повелел Аскольд дань давать на две тысячи кораблей и по двенадцать гривен на человека, а в корабле по сорок мужей. И соглашались греки и зачали мира просить, чтоб не воевал земли Греческой.

Входит одноглазый воевода ОЛЬМА. Приветствует АСКОЛЬДА. АСКОЛЬД жестами просит того не шуметь и присесть где-нибудь.

И рече Аскольд: «Исшейте русам паруса паволочие, а словенам шелковые». И было так. И повесил Аскольд щит свой на вратах, показующе победу, и пошел прочь от Цареграда".