Леня. Ну бери. Только не забудь, смотри принеси завтра.

Гера. Валька, чьи это стихи:

Мой труд! Найди к душе народной путь, Народу моему желанным будь, Чтобы могла сердца людей зажечь Моя правдовзыскающая речь…

Вертится, понимаешь, на языке, а вспомнить никак…

Валентин. Это?.. Это Джамбула.

Женя. Что ты, Валька! Это Алишера Навои.

Валентин. Да? Может быть. Не нравятся мне они. Такая скука!

Женя (возмущенно). Навои — скука? Недаром он о таких критиках, как ты, сказал:

Творенья твоего звезда взошла. Что для нее ничтожества хула? Пусть онемеет у того язык, Кто постоянно порицать привык!

Входит Юра.

Юра. Ребята, урока не будет!

Гера. Гип-гип-ура!

Юра. Ты не радуйся.

Женя. А в чем дело?

Леня. Случилось что-нибудь?

Юра. Борис Иванович заболел.

Леня. Да я его видел сегодня в школе.

Юра. Ну и что ж, что видел! Ему плохо стало. Тамара вызывала врача. Она говорит, что ему запрещают преподавать.

Витя. Врешь!

Юра. «Врешь, врешь»… У него ведь сердце больное.

Ваня. А как же мы?

Леня. Бедный Борис Иванович, никак не хотел уходить на пенсию… Все говорил: вот выпущу вас, тогда уж…

Гера. Сходить надо навестить его.

Витя. Обязательно, и варенье понесем.