Девушка: А зачем? Они очень даже вам к лицу. Кажется, что вы способны все время в кого-нибудь стрельнуть.

Парень: Увы, ласточка, я могу стрелять только глазами. Но глаза – вполне безопасное оружие.

Девушка: Смотря для кого.

Парень: О, если бы пули моих глаз попали в вас…

Девушка: Вы тоже поэт?

Парень: Увы, но мои предки баловались стишатами, точно так же как и оружием. Строчили и пером и винтовкой. И то и другое попадало в цель. Редко промахивались.

Девушка: Особенно когда это касалось какой-нибудь юной особы?

Парень: А разве могло быть иначе? Иначе на войне дрались. А на дуэли из-за любви. И эти невинные, на первый взгляд, пистолетики, кстати, прямые участники можно сказать самой кровавой истории в истории дуэлей. Как-то один гусар, фамилию которого не сохранила история, подслушал невзначай, как его возлюбленная призналась в любви господину Дульчевскому. Дуэли естественно было не миновать. Дульчевскому на первый взгляд повезло. Первый выстрел по жребию был за ним. Но он переволновался, бедняга и ситуация вышла, так сказать, из-под контроля. Откуда ни возьмись выскочила барышня за минуту до выстрела и бросилась между противниками. Вот пуля ей и угодила прямо в сердце. Ну и гусар, естественно, в долгу не остался. Прицелился. Дульчевский рухнул замертво. А гусар, как благородный человек, послал и себе пулю в висок. Вот и три трупа на два пистолета. Такая вот кровавая, романтическая и очень, очень печальная история любви, которая никому не досталась. Всем досталась лишь смерть.

Девушка: Эта история печальна была только тогда, когда была. Сто лет назад. А через сто она стала вовсе и не печальной. Даже наоборот. Трогательной и умилительной. Кто плачет по тем, кто умер более века назад? И кто по ним носит траур? Я не понимаю, зачем вам выставлять на аукцион такую чудесную реликвию не очень печальной любви?