Парень: Ну не герой, так похож на героя. Пока только похож.

Обыватель: Я хоть и не похож, но позвольте (забирает орден почти силой). Это пока мое. Вот избавлюсь от него, так хоть смогу по вечерам без зазрения совести газеты читать в кресле и смотреть новости. А то все время невольно краснею и опускаю глаза, когда слышу про войны, землетрясения, взрывы. Совесть, она, знаете ли, когда видит, тогда и просыпается. А с глаз долой – из сердца вон!

Учительница: Но войны, землетрясения, взрывы никуда не денутся, даже если вы продадите Георгиевский крест.

Обыватель: Не денутся. Но я то буду при чем? Вот те, у кого есть ордена или кто о них хотя бы мечтает, пусть и бегут себе бороться с врагом и захватывать вражеские знамена. А я по-прежнему буду скромным бухгалтером без ордена. Кто-то же должен носить не медали, а галстуки. И считать цифры, а не срубленные головы. Вот так.

Дама: А, по-моему, дело вовсе не в ордене. Просто у вас как не было совести, так и не будет. И медали здесь не при чем. У моего попугая ее и то поболее будет. Он все-таки воевал.

Обыватель: Интересно только, на чьей стороне?

Попугай: Подлец! Рубить ему голову! На гильотину! К стенке! В Бутырку!

Дама: А с птицы-то спрос какой? Кто его приручил, на той стороне и будет.

Девушка: Да у любого пирата совести побольше вашей будет. Во всяком случае, она была.

Учительница: Говорят, даже пьяницы свою совесть не пропивают. Голову – да, печень – разумеется. А вот совесть? Ну, разве если в последнюю очередь.

Обыватель: Я, слава тебе Господи, не употребляю. И голова у меня хорошо работает. И печень в порядке. А на троих никогда не соображал, поскольку всегда соображал! (Стучит по своей голове).

(Раздается стук в дверь. Все оглядываются. И видят Пьяницу. Он держит в одной руке початую бутылку, другой держится за косяк).