Юра. Хозяйка, коза, выход на восьмерку отключила.

Паша. А у меня карточка есть. СТК. Любой межгород. Можно тоновым набором, а можно через оператора. Очень удобно.

Юра. А у нас есть тоновый?

Паша. Кажется, есть. Там переключатель сбоку на трубке.

Юра. Доставай карточку.

Паша. А что мы ему скажем?

Юра. Я скажу ему: «Билли! Торговал ли ты контрафактом, Билли? Собирал ли ты на морозе палатку? Боялся ли ты 42-го отделения милиции? Знаешь ли ты, что такое ОБЭП? Знаешь ли ты, что такое РУБОП? Принимала ли тебя налоговая, как принимала она меня? Знаком ли ты с Бородой? Брал ли ты взаймы у Вики на развитие дела? Уважает ли тебя Шварценеггер (не ваш Шварценеггер, а настоящий – тот, который торгует лицензией на боковой аллее)? Сомневаюсь, ох, сомневаюсь. Так какого хрена ты выделываешься? Уймись, друг Моники! Верни самолеты. Не рушь Землю, президент, я вложил в эту планету бабло!»

Паша. Слушай, я тут подумал… Если таки все, конец цивилизации, то ведь можно и у хозяйки занять.

Юра. Так что, не звонить?

Паша. Да ну его. Нарежь лучше колбаску – пока я сбегаю.

Направляется к двери.

Юра. Слушай, это… Ты ее тоже пригласи. А то неудобно. Конец света все-таки.

* * *

Та же комната день спустя. Работает телевизор. Бомбардировщики Запада уже вовсю бомбят Сербию, но никому от этого хуже не стало.

Юра. Света, ты уважаешь Ельцина?

Света (с усилием). Ельцина?… Это кто?

Юра. А я вот, Света, Ельцина уважаю. Сумел побороть амбицию. Не стал затевать апокалипсис, хотя была такая возможность. Паша!

Паша. Чего?

Юра. Ты Ельцина уважаешь?